Глава 10. Метафора тоннеля сознания и уровни мышления
Только что я сослался на многоуровневость мышления. Как правило, эта его составляющая неизвестна большинству людей, но можно сказать, её значимость для дальнейшего понимания нашего «Я» и возможности перехода к состоянию «Суперпозиции неопределенности „Я“» чуть ли не решающая.
Так вот, упомянув наше повседневное мышление, я как бы самим понятием повседневности обозначил то самое мышление, в котором мы, люди, пребываем по умолчанию большую часть своей жизни и которое может быть подвергнуто бесконечному делению на разные виды и типы, чем собственно и занимаются психологи с философами на протяжении веков. И есть одна очень важная мысль в отношении этого повседневного мышления, которая заключается в том, что выйти за его пределы невероятно сложно, поэтому большинство людей, как правило, не выходят за его пределы и не осознают его.
Они находятся внутри его потока, всецело погруженными в него, ощущая его и реагируя на продуцируемое им содержание. Они словно растворяются в своих мыслях, поскольку слитность этих мыслей с самим «Я» не ощущается в принципе. Что бы ты ни делал сейчас, ты искренне и глубоко находишься в этом действии, наполняя это действие оценками, смыслами, сопровождая всё это мыслями внутри себя, которые, словно обрывочные, но важные сообщения, звучат внутри, прочно связываясь в цепочки суждений в отношении происходящего снаружи и внутри себя. Проще говоря, такое их мышление само себя не понимает; мы следуем его импульсам безотчётно, словно это истина в последней инстанции. И да, это так, поскольку создаваемая этим мышлением реальность для каждого оказывается единственно верной и максимально значимой.
Но, следуя логике предыдущего суждения, в вывод попадает предположение, что есть какое-то мышление, не повседневное, не обыденное, которое само себя понимает? В целом да, но для того, чтобы говорить о нем, необходимо сформировать у вас понимание повседневного мышления. Однако кажется, термин «повседневное мышление» недостаточно точно передаёт смысл того, что я подразумеваю под ним. И по счастливой случайности мне удалось «набрести» на термин, который идеален для его обозначения.
Это словосочетание «горизонтальное мышление». Это не какой-то специальный психологический термин, это термин, который не фигурирует ни в одной психологической модели как какая-то аксиоматическая или понятийная единица, но именно его я буду использовать далее. Кстати, я заметил это словосочетание у известного философа Александра Пятигорского и решил непременно использовать его для своего описания и создания своей модели описания такого типа мышления, поскольку, как я и говорил, мне понравилась сноска на «горизонтальность», но я, конечно же, расширю содержание этого термина новыми значениями и смыслами.
Принцип «горизонтальности» в ограниченности восприятия мира очень легко и изящно передал в своё время другой советский философ, Мераб Мамардашвили, в метафоре о существах Пуанкаре, придуманных Анри Пуанкаре. Суть её в том, что некое мифическое существо Пуанкаре существует только на плоскости, в двухмерном мире. Его существование в пределах этой плоскости не позволяет ему увидеть соотношение той точки, в которой оно находится, к любой другой, находящейся за пределами возможностей его зрения. Весь мир существа — последовательность событий «здесь и сейчас».
Это происходит по причине того, что у существа нет понимания меры отрезка и расстояния в принципе. Оно может переместиться из точки А в точку В, но не может измерить этот путь, потому что из содержания своего наличного опыта нет возможности измерить это пространство. И получается, что такое существо находится внутри возможности измерения. Сама возможность измерения для него не существует; оно само является частью системы координат этой плоскости. Чтобы ему измерить, нужна внешняя система отсчёта, нужен «обзор свысока». Похожим образом «Я» человека, находясь в потоке «горизонтального мышления», не понимает, что здесь и сейчас происходит это мышление; оно «утонуло» в содержании.
Для того чтобы вначале вырваться из потока, «Я» необходимо получить «обзор свысока», выйти на более высокий уровень в своём мышлении, где содержание горизонтального мышления перестаёт иметь значимость для «Я» не просто как некая история, а как основа для возникновения всей гаммы переживаний по поводу этого содержания.
Сам поток мышления оказывается тем, что «Я» наблюдает, но в этом наблюдении «Я», хоть и получило «обзор свысока», всё ещё будет руководствоваться принципами «Я-центризма», т.е. в наблюдении будут учитываться интересы этого «Я», что по сути на новом уровне мышления создаёт поток мышления более высокого уровня. Но даже в этом случае это всё то же самое «Я» со всей его историей, предпочтениями, страхами и желаниями. Метафорически можно сказать, что это подобно тому, как сменить тюремную камеру на более просторную и комфортную, с окном, и при этом оставаться в пределах той же самой тюрьмы. Говоря ещё проще — мышление на более высоком уровне продолжает вращаться вокруг центральной оси — «Я».
Парадокс наблюдателя и путь к чистой осознанности
Вывод, который мы можем сделать на этом этапе, заключается в следующем:
Во-первых, мышление (именно абстрактно-логическое, а не образное), каким бы оно ни было и на каком бы уровне ни находилось, для того чтобы ему быть, должно использовать язык. Мы уже с вами понимаем, что его единицей (кирпичиком) служит понятие, а это значит, что «Я», описывая новый уровень, будет использовать конвейер мышления (понятие, суждение, вывод), которые подразумевают некое описывающее «Я», к тому же ещё и являющееся центральным аргументом пунктуации своего опыта, то есть расстановки смысловых акцентов и границ в потоке событий. Такое ощущение тупика на самом деле — фундаментальный парадокс человеческого сознания. Полное отсутствие любого следа наблюдателя не может быть осмысленно описано как опыт, т.к. некому и нечем будет его описывать.
Во-вторых, и это следует из предыдущего абзаца, исследование вопроса о том, кто наблюдает за наблюдателем, не поддаётся логическому ответу, но может стать глубоким переживанием.
В-третьих, только через наблюдение мышления может произойти постепенное стирание границы между наблюдающим «Я» и наблюдаемым содержанием «горизонтальной мысли». Когда исчезает разделение, исчезает и центр, относительно которого всё оценивается. А чистое, безличное, нецентрированное «Я», мыслящее не ради себя и не для себя, понимает, что всё сказанное себе внутри уже не носит исключительно оценочный характер.
Из этого нецентрированного «Я» вы легко отличите любую «горизонтальность» мысли. Ведь обыденное мышление пребывает в оценках и суждениях не случайно: это способ сохранить неизменность и постоянство нашего «Я», а это сложно не заметить, выйдя из этого потока. И тогда вся наша внутренняя «болтовня» в виде нашего внутреннего диалога, которая практически никогда не замолкает, изменит своё содержание.
Дело в том, что, мысля или ведя внутренний диалог, люди не учитывают подлежащие (объекты и субъекты), они их проговаривают очень редко — ведь нет смысла тщательно проговаривать, и так ясно, о ком или о чём мы думаем внутри. Например, думая о ком-то или о чём-то, мы лишь фиксируем это название единожды, а дальше следует всё, что мы можем сказать об этом объекте, потому что для сознания гораздо большее значение имеет отношение этого объекта к нам, и наше — к нему. Нам нужна оценка, чтобы предвосхищать и понимать последствия взаимодействия с ним, и потом мы уже не тратим время на называние.
Поэтому мышление с особой тщательностью и пристрастием концентрируется на сказуемых, цепляясь за признаки, действия, оценки, утверждения, суждения в отношении субъектов и объектов. Наше обыденное мышление предикативно! Не замечали этого? Наш внутренний диалог напоминает собрание, где каждый выкрикивает свою мысль, не обращая внимания на то, что другой ещё не закончил. И все эти мысли — речь для себя, ради себя и во имя себя, которая бесконечно переполняет нас, фиксируясь лишь на финальном ярлыке, выраженном в каком-то заключении… Чтобы прочувствовать это, просто обратите внимание на то, как бы звучала любая ваша мысль, став записанной и проигранной на колонке. Странное произведение получилось бы, не так ли?
В-четвёртых, именно разрешение этого парадокса состоянием «Суперпозиции неопределенности „Я“» — основная цель моего повествования. К ней мы и идём в наших рассуждениях, т.к. я надеюсь, вы рассуждаете вместе со мной, извлекая смыслы из каждого сложного фрагмента и собирая их в единый смысловой поток.
Ну а пока я продолжу раскрытие значения «горизонтального мышления», т.к. мы очень точно должны понять его природу, чтобы узнавать его в себе, когда сумеем «глянуть свысока» на него, и понять, как попасть в поток «вертикального мышления», чтобы добраться до состояния «Суперпозиции Я». В продолжение приведу ещё одну метафору, которая поможет посмотреть на понятие «горизонтальное мышление» панорамно, в целом, и в то же время очень просто, что и поможет нам найти суть этого понятия очень точно, буквально предметно.
Итак, представьте в разрезе, словно за стеклом, горизонтальный тоннель, прорубленный в скале. Обычно такие вырубают в скалах для поездов и машин, или, может быть, подобные картинки вы могли видеть на картинках в учебниках, где учёные наблюдают за муравейником, к примеру. Поэтому воображению удастся очень легко воссоздать горизонтальный разрез шурфа тоннеля. В результате можно представить горизонтальную полость, имеющую границы по верху и низу тоннеля. И мы просто будем смотреть на эту полость, простирающуюся перед взором горизонтально, словно через стеклянную витрину. Но мы не будем туда помещать автомобили и поезда, чтобы наблюдать за их движением, а сделаем нечто другое.
Мы представим в нем скачущий мячик, который будет олицетворять для нас мысль о каком-то предмете. Этот мячик-мысль может скакать по тоннелю вперед или назад, поднимаясь от понятия к суждению, а от суждения — к выводу. Потом опять вниз, чтобы сделать ещё раз такой же цикл в отношении какого-то другого предмета. При этом сам тоннель и есть метафора потока «горизонтального мышления». В этом случае будем считать, что мысль-мячик скачет вперед или назад, влево или вправо, а может и на месте, имея в себе определенное содержание о том, что мыслится.
В тоннеле мячик может скакнуть вперед, назад, влево или вправо, скакать на месте. Такое положение мячика определяет направление мысли, которое может быть направлением в наше прошлое, будущее или настоящее (в случае, когда мячик скачет назад, вперед или на месте). Отклоняясь влево или вправо, мысль-мячик создаёт метафоры, описывая событие в других терминах. А подскакивая вверх, мысль-мячик забирается на какую-то высоту — где-то выше, где-то ниже; вот эти высоты в метафоре и будем считать уровнями мышления, где каждый уровень — это мысль о мысли. Назовем этот тоннель «Тоннель Я-сознания».
Но как бы сильно мяч ни отскочил от пола тоннеля, он обязательно отскочит от верхней точки окружности — «потолка» — обратно вниз, и тоннель в этом случае оказывается непреодолимой границей для мячика, а в нашей метафоре мячика-мысли это означает невозможность вылететь за границы «Тоннеля Я-сознания». А невозможно это потому, что все уровни абстрактного мышления оказываются результатом работы того же самого наблюдающего «Я» из парадокса, о котором я говорил чуть выше.