Глава 17. От логических типов к уровням обучения: Где живут наши ошибки?
Мы научились видеть, как смешение логических типов (подмена поступка идентичностью) создаёт логические и жизненные тупики. Теперь спросим: где и когда происходит это смешение?
Ответ даёт модель Грегори Бейтсона. Он показал, что логические типы — это не просто абстракция, а уровни обучения и адаптации. Наше «Я», наши конфликты и страдания структурированы именно этой иерархией. Смешение типов — это симптом застревания на определённом уровне. «Рассмысление» становится практикой диагностики и перехода между этими уровнями. Давайте поднимемся по этой лестнице нашего «Я».
Уровень 0: Реакция. Где «Я» ещё спит.
Это фундамент — уровень необучаемой, жёсткой реакции. Коленный рефлекс, инстинктивное вздрагивание от громкого звука. Здесь нет личности, выбора или ошибки. Есть только прямая схема: стимул → реакция. Наше тело на этом уровне — биологическая машина. Более того, формирование системы условных рефлексов как системы поведенческих реакций присущи не просто живым организмам, имеющим психику, а присущи живой материи вообще!
Это положение проистекает из опытов С. Чахотина, одного из ближайших подвижников И. Павлова, проводивших опыты над инфузорией-туфелькой. Её помещали в каплю воды, где она начинает свой бесконечный путь вдоль края капли по окружности. Однако на её пути установили барьер из ультрафиолетовых лучей, собранных особым образом в микроскопический пучок. Такой пучок способен повреждать живые ткани, и, следовательно, добравшись до участка капли, где стоит барьер, инфузория испытывает шок и меняет обычную траекторию.
После нескольких попаданий на действие барьера у инфузории меняется траектория движения, и она начинает избегать эту опасность, описывая круг, центр которого топографически совпадает с барьером, располагаясь на краю капли. Но самое главное в том, что после того, как ультрафиолетовый барьер был снят, такая реакция сохранялась ещё двадцать минут, после чего она постепенно вернулась к привычной траектории.
Вы понимаете, что нет никакой речи о высшей нервной деятельности, необходимой для формирования такого условного рефлекса, а речь идёт о том, что формирование таких временных реакций не является прерогативой нервной системы, а «вшито» в свойство любой живой материи по умолчанию! И большинство наших эмоциональных вспышек (ярость, паника) имеют корни здесь, но мгновенно обрастают оправданиями с верхних этажей.
Уровень обучения I: Стратегия. Где «Я» становится персонажем.
Подавляющую часть жизни мы проводим здесь. Здесь мы набираем альтернативы поведенческих реакций в ответ на стимул. Инфузория-туфелька нашла одну альтернативу — отклонение от курса движения, но это уже было обучение первого уровня. Если бы это был человек внутри капли, то у него появилось бы намного больше стратегий внутри заданных каплей, лучом и экспериментатором правил. Этот уровень — мир стратегий внутри заданных правил. Мы учимся: «Если я буду послушным — меня будут любить», «Если я буду грозным — меня будут бояться», «Чтобы выжить, нужно бороться».
Хороший пример — когда сотрудник работает сверхурочно, повышая свою ценность (это его стратегия), чтобы получить повышение (это правило системы). Его «Я» здесь — «ценный работник». Но есть ловушка и связь с логическими типами: на этом уровне контекст невидим. Мы не видим, что само правило «твоя ценность равна твоему карьерному успеху» — лишь один из возможных контекстов. Но, полностью в него погрузившись, мы получаем смешение логических типов, где один провал («я не получил повышение») через принятое правило мгновенно превращается в идентичность («Я — неудачник»). Логическая катастрофа становится основой самоощущения.
Уровень обучения II: Пересмотр. Где «Я» меняет костюмы.
Здесь происходит прорыв — смена самих контекстов. Если Уровень I можно метафорически описать как игру в шахматы по определённым правилам, где можно бесконечно учиться разным стратегиям игры внутри этих правил на шахматной доске, то Уровень обучения II — это осознание, что ты играешь в шахматы, и вдруг принял решение сменить игру. Теперь всё будет происходить на другом поле, по другим правилам, и учиться надо будет новым стратегиям, уместным для этого поля (если говорить о метафоре), или без метафоры — уместным для контекста. Но есть одно очень большое НО: на какое бы «поле» или, иначе, в какой бы контекст человек ни перешёл, он живёт в своём герметичном мире смыслов, актуальном для этого контекста, и не подозревает о других.
Обучение II — это и есть тот самый «понятийный набор», о котором я говорил. Он определяет, будет ли мир для человека «горизонтом возможностей» или «чередой преград». А далее наше «Я-центричное» сознание интерпретирует любой факт так, чтобы подтвердить уже имеющуюся картину мира, своё содержание, свой характер, говоря при этом: «Таков Я, такова моя жизнь». Характер человека обретает черты крепкого защитного панциря, а всё происходящее вокруг каким-то чудесным образом способствует этому. Большая часть конфликтов человечества — это столкновение разных систем Обучения II, где каждая сторона абсолютно уверена в своей правоте, потому что их опыт ежедневно подтверждает их смыслы.
Например, муж ворчит, потому что жена пилит, а жена пилит, потому что муж ворчит. Каждый на уровне II расставил точки в этом круге так, что «виноват другой». Это их устойчивый контекст, где каждый действует характерным для них способом из своего содержания «Я» на поле идеи семьи, где принятые ими понятия и смыслы как единственно возможные не дают им шанса оценить условность этого контекста и выйти за его пределы.
Или другой пример, когда человек отправляется на духовные поиски, разочаровавшись в текущем течении жизни (мы об этом говорили ранее). Он выходит из этого контекста обыденной жизни в другой контекст — духовности. Но дело в том, что на самом деле ничего не происходит; он остаётся в тоннеле «горизонтального мышления» на том же уровне обучения. Всё, что ему удаётся сделать на самом деле, — поменять набор догм, и теперь для него актуальны: «деньги — зло» вместо «деньги — цель»; «я — душа» вместо «я — тело»; «всё едино» вместо «каждый сам за себя». Он искренне верит, что обрёл истину, но его, как ему кажется, «новое» «Я» («искатель», «просветлённый»), так же увязшее в «Я-центризме», так же ригидно и так же занято подтверждением своей новой картины мира, отвергая всё, что в неё не вписывается.
Эта сложность выхода из контекста и постоянство характера обусловлены ещё и тем, что Уровень II порождает убеждения о своих убеждениях. «Я — тот, кто прав в этой ситуации», «Я — всегда прав», «Я умнее тебя». Эти новые идентичности формируют самоподтверждающиеся петли, нагромождаясь друг на друга и создавая сложную систему самопредставления. Выход из неё очень сложен, так как любое изменение приравнивается к предательству или потере себя, как я говорил об этом выше. Мы неосознанно создаём реальность, которая доказывает нашу роль. И даже если человек переформирует своё самопредставление, например добавив туда идею о себе как о человеке, способном решить конфликт, если вдруг ему удалось быть в конфликте гибче и учесть интересы своей жены, по большому счёту ничего на уровне обучения не меняется. Это более умная, но всё та же тюрьма логических типов, просто этажом выше, и всё это остаётся в пространстве тоннеля «горизонтального мышления».
Но есть ещё интересная ловушка этого уровня обучения: это перенос одних стратегий, уместных для одного контекста, в другой, где эти стратегии не работают. Невозможно играть в боулинг по правилам шахмат. Но люди часто делают это. Хороший пример — когда человек, отбывший какой-то тюремный срок, переносит свой стиль общения во все контексты, куда попадает. И тогда звучащие жаргонные понятия, например, в контексте культурного обсуждения балета будут, конечно же, крайне неуместны. Или что хуже — правила поведения в камере среди осуждённых транслируются на воспитание ребёнка. Чуткость к смене контекста и переключение на уместные стратегии для него — один из важных навыков успешности человека в его разнообразной контекстуальной деятельности на этом уровне.
Но и это ещё не всё. Любая контекстуальная деятельность оставляет человека в пределах этого уровня обучения с искренним принятием правил «игры» контекста за объективную данность. Только с уровня обучения III, и даже не полностью присутствуя там, а лишь заглянув туда, словно подпрыгнув для взгляда в окно, можно увидеть суть контекста, в котором вы находитесь — в осознании самой условности любого контекста. И только тогда это будет не «смена игры», а возможность увидеть, что ты — не игрок, а тот, кто выбирает, играть ли вообще, и если играть, то зачем.
Тот, кто заглянул на Уровень III, начинает видеть свои контексты со стороны — как произвольные, исторически сложившиеся «правила игры», которые можно уважать, но не абсолютизировать. Он обретает свободу участия вместо принуждения к роли. Это и есть выход за пределы «понятийного набора» — не к пустоте, а к пониманию, что любой набор инструментален, а не истинен в последней инстанции. В следующей главе нам как раз предстоит поговорить о контекстах так, как вы об этом никогда не думали.
Уровень III: Растворение. Выход в «контекст контекстов».
Если на втором уровне человек формирует свой характер, привычки и свою индивидуальную реальность, то на третьем уровне происходит взлом самой операционной системы «Я-центризма». «Я» перестаёт быть неизменным центром и главным аргументом пунктуации опыта (помним, что речь о расстановке смысловых акцентов и границ в потоке событий), а становится лишь одной из множества возможных конструкций.
И это не смена одного «Я» на другое, а растворение самой идеи фиксированного центрального «Я». Это то, что происходит в состоянии Суперпозиции неопределённости «Я», когда «Я» открыто не к выбору контекста из альтернатив, а готово создавать новые контексты, где не существует жестких правил, требующих безотчётного следования им. Это момент, когда «зеркало смыслов», о котором я говорил, разбивается, и человек осознаёт свою неразрывную связь со всей реальностью бытия — без условий, без идей, без смыслов.
Что тогда происходит? Жёсткие ярлыки Уровня I («успех/провал») и ярлыки Уровня II типа («просветлённый/непросветлённый») теряют абсолютную силу. Они видятся как полезные, но условные инструменты, а не как истина. Пока вы внутри одного контекста, вы — раб его смыслов. Когда вы выходите в контекст контекстов, вы получаете возможность выбирать, какими смыслами оперировать.
Только тогда происходит разрыв самоподтверждающихся петель. Человек перестаёт бессознательно разыгрывать сценарии, питающие его «Я». Он обретает способность действовать не из роли, а из непосредственного отклика на ситуацию. Тогда сигнал машины, прозвучавшей сзади на светофоре, не воспринимается как команда, упрёк, агрессия и т.п., а воспринимается просто как звук. Или, например, машина, подрезавшая вас, — не проявление агрессии её водителя, а просто препятствие, требующее простого уклонения, что совершенно исключает возникновение привычных «Я»-реакций, свойственных при погружённости в контекст дорожного движения, перемешанный с контекстом личностных взаимоотношений водителей.
Прямое, неопосредованное восприятие — это состояние «непорочного восприятия». Это и есть опыт «контекста контекстов» — пространства, в котором все частные контексты рождаются и растворяются; они не существуют как самостоятельные единицы жизни. Человек обретает возможность просто не «входить» в этот контекст. В этом уже нет отдельного «наблюдателя», есть само наблюдение. Нет «меня, чувствующего дерево», есть просто чувствование древесности; нет «меня, чувствующего боль», есть просто чувствование боли.
В «суперпозиции неопределённости »Я«» рассмысление обычного предмета, например стола, — это тренировка выхода из контекста Уровня I. Рассмысление системы (семья, деньги) — это работа на Уровне II: выявление и разбор глубинных, самоподтверждающихся контекстов («долг», «безопасность», «вина», «верность», «измена» и т.д.), которые управляли вами.
Момент чистого восприятия в рассмыслении произойдёт тогда, когда исчезает взгляд через понятия, нет слов, нет диалога, а остаётся только форма, цвет, существование объекта — это прямое касание Уровня III. В этот миг «тоннель Я-сознания» перестаёт быть тюрьмой, потому что исчезает сам узник, отождествлённый с его стенками. Остаётся чистое пространство осознавания.
Есть важный нюанс: невозможно всегда «жить на третьем этаже контекста контекстов», как бы этого ни хотелось кому-то; более того, это может быть опасным без внутренней подготовки и понимания того, о чём мы говорили до этого. Дело в том, что на этом уровне происходит революция в восприятии себя. И без понимания всего сложного устройства «Я» это может оказаться прыжком в бездну, потому что сама каркасная структура «Я», которая удерживала все причинно-следственные связи внутри «Тоннеля Я-сознания», распадается. «Тоннель Я-сознания» не расширяется — он обрушивается. Мышление, лишённое привычных опор, теряет ориентацию, а человек остаётся с «сырым», нефильтрованным опытом, который нечем и некуда интегрировать; всё абстрактное мышление со всем набором понятий видится как ошибочное и бессмысленное. Это трагический исход, когда процесс деконструкции (рассмысления) превосходит способность психики к реинтеграции. Это не «просветление», а травма, демонстрирующая, насколько хрупким может быть наше привычное «Я».