Глава 16. Логические типы: Как вытащить мышление из трясины путаницы
Я уже достаточно убедительно проговаривал, что «горизонтальное мышление», функционируя, не замечает ни себя, ни собственных границ, и к этому критически важно добавить, что, будучи слепым к себе, оно точно так же не замечает и собственной многоуровневости. Но главный парадокс в другом: многоуровневым является не само мышление, а принцип построения мысли. И поскольку мысль создаётся средствами языка, именно языковая логика — тот самый механизм, который придаёт нашему внутреннему диалогу иерархическую структуру. Поэтому именно осознание этой иерархичности мышления в пределах «тоннеля сознания» становится ещё одним значимым ключом, позволяющим мышлению обратиться самому на себя, на свою структуру и возможность видеть свою любую мысль через средства, её создающие, из суперпозиции неопределённости «Я».
Говоря о мышлении, обращённом самому на себя, речь идёт не о той саморефлексии, что провозглашена в декартовском «Я мыслю, следовательно, я существую». Эта фраза — лишь констатация факта, констатация наличия «мысли» как атрибута «Я». Такой фразой мы всего лишь ссылаемся на понимание наличия мышления как некоего аспекта нашего «Я». Любая рефлексия, даже самая глубокая — будь то самоосуждение или самовосхваление — всё ещё остаётся внутри потока.
Помните ответ убийцы-насильника, который он произнес на следственных мероприятиях, ответив: «Я сожалею, что залил тело бетоном в гараже, надо было спрятать в лесу, тогда вы меня не нашли…» Он осуждает результаты своего мышления и действий, то есть присутствует оценка более высокого уровня мысли, чем просто мысль. Однако присутствие обусловленного горизонтальным мышлением «Я» в этой рефлексии не даёт никаких шансов обратить мышление на средства, его же и создающие. Его «Я» подобно актёру, который так увлёкся своей ролью злодея, что критикует реплики, но не видит ни сцены, ни режиссёра, ни самого текста пьесы. Сама же возможность мышления извне системы, как инструмента наблюдения за самим процессом мышления, не понимается в принципе и остаётся вне возможности осознания. Это как смотреть на предметы в комнате, но не замечать ни самой комнаты, ни того, что вы смотрите именно глазами.
Но чтобы увидеть «комнату» и «глаза», мало понимать, что мышление может быть рекурсивным и обращаться само на себя. Ведь если не знать, на что обращать внимание, ничего не получится. А нам нужен сам принцип построения иерархичной мысли через наблюдение средств, которые её и создают. А поскольку наш главный инструмент — это язык, ключ к осознанию уровней лежит в его структуре. В том самом конвейере, где понятия сплетаются в суждения, а суждения — в умозаключения.
Если формальная логика, с которой мы уже знакомы, показывает, как правильно связывать суждения внутри одного уровня, то теория логических типов Бертрана Рассела предупреждает о катастрофе, которая происходит при смешении этих уровней.
Представьте воробья. Суждение о каждом конкретном воробье — это один логический тип (уровень). Суждение о классе «все воробьи» — это уже следующий, более высокий уровень. Попытка поставить конкретного воробья в один ряд с классом «все воробьи» приводит к абсурду. Поскольку класс «все воробьи» уже включает и того конкретного воробья, которого вы представили. Ведь находясь «рядом» с классом «все воробьи», конкретный воробей оказывается за пределами этого класса, хотя должен быть внутри. Логика рушится. Класс «все воробьи» уже по сути перестаёт быть чем-то, включающим в себя абсолютно всех воробьёв. Восстановить логическую достоверность можно только создав новый, ещё более высокий уровень: класс «все воробьи и тот конкретный тоже».
Теперь перенесите это на жизнь. Ребёнок разбил вазу. Суждение первого уровня: «Ты разбил вазу» (констатация факта). Суждение второго уровня: «Ты неуклюжий» (присвоение ярлыка, идентичности). Смешивая эти уровни, мы совершаем ту же ошибку, что и с воробьём: мы приравниваем единичный поступок к сущности человека. «Ты — неуклюжий» — это логическая катастрофа, которая ранит и создаёт фиксированное, несвободное «Я». Именно таким способом мы создаём тождество «Ты (есть) неуклюжий». Чистое мышление позволяет это разделить: «Есть поступок (разбил вазу), и есть моё оценочное суждение о тебе (я считаю это неуклюжестью)». Это — разные логические типы.
И проблема как раз заключается в том, что мы практически никогда не спускаемся с уровня ярлыков до уровня конкретного воробья и конкретного поступка. Мы оперируем не конкретикой, а названиями классов. Для нас любой воробей оказывается просто воробей, а если их больше двух, то это уже воробьи. Люди оказываются неуклюжими, тупыми, злыми и т.п., а самое страшное, что именно с этого уровня умозаключения мы начинаем любую мысль о человеке. Она становится словно рамка, через которую мы смотрим на человека; она оказывается точкой отсчёта для оценки его сути, что само по себе является чрезвычайной ошибкой. Мы обрекаем себя на жизнь среди неуклюжих, тупых, злых и т.п. людей. Один поступок может определять всю личность, всю суть человека.
Именно это смешение — когда мы подменяем живого, уникального «воробья» (конкретного человека, единичный поступок, одну мысль) абстрактным классом «все воробьи» (ярлыком, обобщённой характеристикой) — и порождает не только формальные логические парадоксы, но и, что гораздо важнее, наши жизненные тупики и конфликты.
В умозаключении о качествах других мы говорим не «ты сегодня опоздал», а «ты непунктуальный» (приравниваем поступок к качеству личности). В умозаключении о себе и других в целом мы говорим «я или он ошибся в этом деле», а «я или он (есть) неудачник» (приравниваем частный случай к своей и чужой идентичности, что находится ещё на более высоком уровне обобщения, чем суждение о качестве).
То есть всё это вызывает в нас ошибочные реакции, выводы и заключения, на основе которых мы потом действуем в отношении этих объектов. Например, мы быстрее увидим в человеке класс «еврей», включающий в себя все стереотипно прилепленные этому классу качества, услышав, например, при знакомстве имя Исаак Израилевич.
Мы вряд ли сумеем разглядеть в новом знакомом щедрого и душевного конкретного человека с первого раза. Но даже решив сделать так, мы всё равно, словно через фильтр, будем видеть в нём некоторые присущие классу «еврей» признаки и при первом подходящем случае скажем: «Ну я же говорил — еврюга!». При этом мы уравниваем члена класса с названием класса, что демонстрирует всю суть нашего мышления. Смешение логических типов — главное «топливо» горизонтального мышления. По сути мы так и живём, используя как эталоны оценки классы «любимых» или «мудаков», «друзей» или «врагов», «украинцев», «англичан», «негров» и т.д. и т.п. И если вы помните принципы формальной логики, то каждое из этих определений может мгновенно превратиться в противоположный класс, если то или иное поведение требует исключить его из класса, например, любимого! (Один поступок определяет и личность, и класс — такова уж наша природа), и теперь он или она могут стать для нас ненавистными подлецами. Это чудовищно, страшно и ужасно, так как вина осуждённого абсолютна — это я тоже проговаривал.
Осознание этой ловушки — первый шаг к тому, чтобы начать видеть за классом «все дураки» отдельного, живого и уникального человека. Когда мы смешиваем логические уровни, наша логика, оставаясь формально безупречной, заводит нас в семантические джунгли, где царит полный хаос.
Но такие парадоксы — не просто забава для логиков. Вспомните любой тяжёлый конфликт, где один человек говорит о конкретном поступке (уровень объекта), а другой слышит обвинение в свой адрес как личности (мета-уровень, уровень самоидентификации). «Ты поступил подло» (уровень поступка) смешивается с «Ты — подлый человек» (уровень идентификации). Диалог становится невозможен, потому что участники говорят с разных логических этажей, не осознавая этого.
Таким образом, модель логических типов — это не просто очередная философская концепция. Это практический инструмент чистки собственного восприятия, который позволяет:
- Разделять событие и его оценку
- Отделять поступок от личности
- Различать карту (наше описание мира) и территорию (сам мир)
Освоение этого инструмента выводит нас на новый виток спирали — к тому самому «чистому мышлению», которое способно видеть не только объекты, но и сами рамки, в которых мы их воспринимаем. И именно об этих практических ловушках смешения уровней мы и поговорим далее.