Глава 4. Кризис как точка отсчета: почему мы меняемся только в «шторме»

И было бы здорово, если направленность на изменения в жизни возникала еще до того момента, когда события жизни напоминают «шторм». Тогда возможное чувство отчаяния, растерянности, безысходности и восприятие жизни как одной большой проблемы не стали бы тем, через что некоторые смотрят на жизнь каждый свой день. Это, пожалуй, и есть «ад на Земле при жизни». Но, к сожалению, изменения из состояния «а почему бы и нет» случаются крайне редко, и, как правило, именно кризисные периоды в жизни оказываются точкой отсчета на пути к новому пониманию себя и жизни.

И нет ничего парадоксального в том, что именно такие кризисные периоды открывают большинство людей для чего-то нового. Если бы в жизни всё всегда складывалось идеально, разве возникла бы мысль что-то в ней менять? Согласитесь, пока жизнь напоминает сказочный рай, нам хочется оставаться в нем бесконечно и делать всё, чтобы он продолжался. Но у любой «сказки» существует конец, ведь оказавшись в этом подобии рая, человек рано или поздно сталкивается с ощущением недостаточности чего-то. Обладая всем «по списку» — работой, семьей, достатком — человек ловит себя на мысли: «И это всё?». Рай внезапно оказывается уютной, но тесной клеткой. А рождение идеи, что может быть что-то лучше, больше и глубже, становится ядром будущего кризиса.

А конец сказки в том, что здесь нас поджидает ловушка. Вместо того чтобы остановиться и спросить «куда я бегу?», мы привычно наращиваем темп. Запросы растут, цели множатся, затягивая в бесконечную гонку достижений. В этой гонке некогда оглянуться — все силы уходят на то, чтобы просто не отстать. Мы убеждаем себя, что вот-вот, еще одно усилие, еще один поворот — и там, за горизонтом, нас ждет желанный рай в своей лучшей версии. Но этот бег превращается в самоцель, в ослепляющий поток, выпрыгнуть из которого кажется равносильным падению.

Суть в том, что фокус незаметно смещается с первоначального мотива «улучшить свой рай» на сам бешеный поток деятельности. Цели начинают множиться, как вирусы, каждая тянет на себя одеяло внимания, пока за ними уже не видно ни горизонта, ни изначальной цели. В этой гонке человек перестает принадлежать себе. Он становится заложником обстоятельств, договоренностей и бесконечных обязательств. Это создает чудовищное напряжение, которое рано или поздно приводит к срыву — к провалам, неудачам и горьким разочарованиям. И вот тогда «сказочный рай» окончательно захлопывается, превращаясь в душную «золотую клетку».

И вот, когда чаша весов окончательно перевешивает и жизнь начинает ощущаться как настоящий ад, происходит нечто важное. Взгляд впервые отрывается от бесконечного потока дел и обращается к чему-то другому. Чаще всего этот поворот происходит вынужденно — под давлением реальных проблем: ухудшается здоровье, уходят близкие, трещит по швам бизнес. Перед таким крахом невозможно не остановиться. И тогда впервые за долгие годы возникает самый главный вопрос: «А что, собственно, происходит?»

Впрочем, есть и другой путь к тому же экзистенциальному кризису — не через перенапряжение, а через пресыщение. Когда кажется, что ты уже всё попробовал, а привычные источники радости иссякли. Нырять в гонку достижений уже не хочется, и человек превращается в утонченного сомелье от жизни, в вечном поиске новых, все более изысканных ощущений. Гастрономия, вина, путешествия в глухие уголки планеты, усложненные сексуальные практики — всё это становится объектом охоты.

Но эта погоня за новизной, подчиняясь закону убывающей отдачи, обречена на провал. Острота любого, даже самого яркого переживания, притупляется с повторением. Неважно, что это было — картина великого мастера, личный самолет или необычная интимная связь, — всё рано или поздно становится фоном, обыденностью. И вот, перебрав всевозможные «изыски», человек оказывается перед пугающей пустотой. За красивым фасадом «успешной и насыщенной жизни» он встречается с безжалостной бессмысленностью.

В реальности, конечно, эти сценарии редко встречаются в чистом виде, чаще они переплетаются. Но их суть и конечная точка — ощущение тупика и бессмысленности — универсальна. И вот здесь скрыт важный парадокс. Именно это дно, эта самая «бездна отчаяния», и становится той точкой опоры, от которой можно оттолкнуться в поиске нового понимания себя, своей жизни, окружающих людей и самой реальности в целом...

От первичных эмоций к социальным страданиям

Стоит признать при этом, что корень большинства наших конфликтов и проблем кроется в отношениях с другими людьми, оказавшимися на нашем пути в жизни. Внутренние противоречия, конфликты и эмоциональные проблемы — не исключение: так или иначе они возникают из-за взаимодействия с людьми. Эмоциональный хаос, возникающий при этом, нуждается в том, чтобы четко различать тип той или иной эмоции. Уже этого умения порой будет достаточно, чтобы повлиять на их интенсивность. Выше мы уже говорили о способе смотреть на эмоцию через отношение ожиданий к реальности. Но, чтобы еще глубже понимать это отношение, важно отличать первичные эмоции, такие как страх, гнев, радость, печаль, удивление и тому подобное, от вторичных: стыда, обиды, гордости, оскорбленности, ревности, зависти и тому подобное.

Это очень просто: для возникновения первичных эмоций, как правило, достаточно прямого контакта с какими-то природными и жизненными обстоятельствами, например, разного рода опасности, холод, голод, жара, ливни, засуха, запахи и тому подобное. Всё это становится причиной возникновения первичных эмоций. Их главная функция — обеспечить мгновенный отклик психики на вызовы реальности, цель которого — адаптация и выживание. Благодаря им человек легко определяет направление движения по отношению к причинам, вызывающим их. К приятному человек стремится, неприятного избегает, запоминая это на всю жизнь, так как опыт удовольствия или боли навсегда связывается с объектом взаимодействия как некая инструкция по взаимодействию с объектом, работающая уже на бессознательном уровне,— это азбука.

Но стоит в ряду объектов взаимодействия появиться человеку или просто в памяти обратиться к своему социальному опыту, и мы открываем «ящик Пандоры». Первичные эмоции осмысляются, соотносятся со своими социальными системами координат, личным опытом, культурой, воспитанием, и целый набор эмоций более высокого уровня врывается в жизнь: стыд, вина, обида, гордость, зависть, ревность, смирение, сострадание и тому подобное. Всё это — вторичные эмоции, которые возникают в результате оценки и интерпретации того, что было прочувствовано. Именно вторичные эмоции служат фундаментом для организации своего социального опыта и самоощущения своего «Я» в отношении «Я» и общества.

Именно система координат взаимоотношений «Я» с другими влияет на то, какая именно возникает вторичная эмоция, каков ее вектор и направленность. Именно наличие другого человека оказывается главной причиной любого конфликта там, где без участия человека его просто и не могло быть и всё осталось бы на уровне простых базовых реакций.

Я думаю, всякому случалось зайти в туалет после другого человека, сходившего там по-большому. Но кто хоть раз почувствовал себя оскорбленным запахом испражнений? Я думаю, таких людей не найдется в принципе; как правило, каждый стремится быстрее сделать свое дело и покинуть это зловонное помещение. Всё остается на уровне первичной эмоции отвращения.

Но ни один человек не сможет избежать возникновения вторичных эмоций, таких как оскорбленность, гнев, возмущение и тому подобное, если выходящий из туалета человек тем или иным способом намекнет вам, что этот запах он посвятил именно вам! Как бы вы сами отреагировали на такое? Более того, подобное происшествие может легко перейти в долгосрочный конфликт. Именно вторичные эмоции становятся основой для оценки происходящего. Более того, это и есть сама оценка, пропущенная через наше «Я».

Таким образом, мы — существа социальные, и взаимодействие с людьми неизбежно несет не только радость, но и столкновение интересов. Результат этого столкновения определяется тем, что человек готов пережить в силу своей обусловленности: опытом, способом мыслить и реагировать, социальными нормами и культурой. Проще говоря — всем тем, что присвоено им как абсолютная и реальная система координат.

Например, если человек допускает саму возможность быть оскорбленным, иначе пережить ситуацию он не сможет. Но если он понимает, что его так же невозможно оскорбить, как, например, Солнце, то эта вторичная эмоция не возникнет ни при каких обстоятельствах — в силу его внутренней целостности и осознания, что слова — это всего лишь звук. Это будет всё что угодно, но не оскорбленность. То есть решающую роль в переживании играет сам человек: нас невозможно оскорбить без нашего согласия.

Более того, в круговороте рождающихся эмоций важно понимать: на самом деле мы реагируем на самих себя. Ведь любой образ другого человека, вызывающий в нас чувства, — это не сам человек, а конструкт, созданный нашей психикой. Мы взаимодействуем с человеком «вовне» через внутреннее отражение. Мы наделяем объект качествами, которые способна распознать наша нервная система через призму собственного опыта. Чтобы узнать злость, обиду или доброту, мы должны быть знакомы с ними изнутри себя.

Таким образом, все наши реакции на слова и поступки других — это реакции на содержание собственного «Я», спроецированное вовне. Удивительно, но первыми мы замечаем те качества, что лежат на поверхности нашего сознания. Видим ли мы вокруг воров и подонков или доброту и дружбу — это лишь отражение нашей актуальной системы координат. Неважно, страдаем ли мы от этих проявлений или сами обладаем ими; главное, что они находятся в фокусе нашего внимания. В конечном итоге человек сам выбирает, в каком мире ему жить.

Вряд ли теперь, осознав это, вы захотите оставаться в неведении относительно того, что ваши реакции на окружающих — результат работы исключительно вашей нервной системы. Через собственные проекции, рожденные опытом, ценностями и культурными кодами, мы создаем образы «других», которые кажутся нам реальными. Мы втискиваем человека в шаблон представлений о том, «как должно быть», наделяя его качествами, которые нам удалось (или показалось, что удалось) заметить. При этом мы редко задумываемся: чтобы распознать в другом, скажем, честность или лживость, мы уже должны иметь эти категории внутри себя. В нас самих есть всё; мы впитали это вместе с историей общества, культурой и ценностями.

Именно потому, что многое присвоено нами из чужого опыта, критерии нашего восприятия крайне субъективны. Они зависят от той смысловой и лингвистической системы координат, что создана нашим «горизонтальным мышлением». Это особая территория знакового мира, где мнения, оценки и абстракции передаются от человека к человеку. И этот мир знаков для нас подчас важнее реальности, ведь именно на его основе строится всё социальное взаимодействие.

Мы неизбежно реагируем на приписанные другим качества, скованные ожиданиями того, как «должен» вести себя человек. Но по сути мы реагируем на собственные смыслы, которые разворачиваются внутри нас в ответ на слова или поступки другого.

Так мы и продолжаем принимать созданные нами иллюзии за нечто объективное, вместо того чтобы увидеть условность любого образа. Мы цепляемся за предвзятый эталон и теряем возможность взаимодействовать с человеком настоящим — так, словно видим его впервые. А ведь ничто не повторяется в своём значении! Изменчивость — единственное, что постоянно во Вселенной, но мы продолжаем это игнорировать. Стоит начать учитывать этот факт, и станет ясно, что именно легло в основу конкретного образа — будь то «злой» или «добрый», «честный» или «лживый», «сильный» или «слабый».

Иллюзия контроля над другими. Почему менять нужно не их, а свое «Я»

А пока, с нашего негласного согласия, эмоциональным состоянием управляет кто угодно, только не мы сами. Как бы мы ни старались избежать разногласий, конфликты неизбежны. Люди найдут нас даже в самом отдаленном уголке Земли. Обязательно найдется тот, кто заявит: вы не можете здесь жить, ходите не так, ваша хижина заняла чужую землю, вы говорите не на том языке, верите не в того бога. А мы с невероятной надежностью будем на это реагировать — страдать и переживать, видя источник проблем в других, но не в себе.

Естественно, что в жерновах социальных конфликтов большинство ищет причину вовне. Если есть источник проблем, само его наличие автоматически делает его виноватым в наших чувствах. Логика этого обвинения проста: «Это он плохой, он ошибается, он не прав». Выход видится в изменении окружения или подчинении его своим правилам. Многие искренне верят: стоит овладеть техниками влияния или магией — и окружающие начнут соответствовать их ожиданиям.

Но возможно ли это? И, главное, нужно ли? Уверен, что нет. Одна из ключевых функций нашего «Я» — поддерживать постоянство самоощущения, ведь именно оно обеспечивает эффективный отклик на вызовы реальности.

В этом удивительном ощущении себя мы не осознаем многих вещей. Мы не учитываем, как меняются наши предпочтения, взгляды и убеждения. Мы воспринимаем себя сегодня целостными и «собой», даже не допуская мысли, что это лишь мгновенный срез всех сложных процессов в нервной системе. От мгновения к мгновению мы удерживаем свое «Я» как нечто неизменное.

Только такое постоянство может быть надежным проводником в жизни: имеющийся опыт соотносит прошлое с будущим, позволяя каждое утро узнавать себя и свое окружение. Это не просто узнавание, это феноменальное ощущение своего «Я», а также того, что ему принадлежит или не принадлежит. Ощущение «Моё» и «Не моё» — привычный способ оценки реальности.

Этот внутренний нарратив, эта непрерывная история, которую мы рассказываем себе о том, кто мы, служит каркасом личности. Состояние постоянства «Я» настолько устойчиво, что даже когда идеалы общества разворачиваются на 180 градусов, человек изнутри продолжает чувствовать себя прежним, хотя может совершать то, о чем раньше боялся и подумать.

Эта устойчивость поддерживается не только присвоением нового, но и тихим отчуждением старого: прошлые убеждения объявляются «заблуждением», а поступки — «вынужденными». Так «Я» сохраняет целостный образ, присваивая новые идеи, роли и модели поведения, которые начинают восприниматься как «свои».

Этот механизм «тихого отчуждения» — наш главный психический предохранитель. Он позволяет нам не сойти с ума от осознания собственных противоречий, даруя иллюзию логики там, где на самом деле царит хаос перемен. Но за эту стабильность мы платим отсутствием гибкости. Объявляя прошлое «ошибкой», мы не столько растем, сколько просто перекрашиваем стены своей внутренней тюрьмы.

Мы снова цепляемся за новую «истину» как за окончательную, забывая, что и она — лишь временный срез. В итоге мы превращаемся из исследователей в прокуроров собственного опыта. Вместо того чтобы принять изменчивость как естественное свойство жизни, мы тратим колоссальные силы на поддержание новой «правильной» маски. Так мы и кочуем из одной системы координат в другую, называя это развитием, хотя на самом деле лишь меняем декорации в театре одного актера, где зритель, сценарист и критик — это всё то же неизменное в своей основе «Я».

При каждом таком «присвоении» степень одержимости идеей зависит от того, насколько мы осознаём её условную, договорную природу. Если этого понимания нет, «Я» фанатично воспринимает идею как единственную реальность и абсолютную истину. Любое убеждение, которое человек сделал своим, он будет защищать так, словно это часть его физического тела.