Глава 7. Универсальность понятий и путь к трансформации «Я»
Такая универсальность оперирования понятиями и их значениями позволяет нам жить в социуме свободно и легко, общаться с самыми разными по своим представлениям и развитию людьми и понимать смыслы очень разных по своей сути групп людей, оставаясь в границах всех версий своего «Я». Понимание этого обстоятельства безмерно обогащает наше «Я», позволяя оперировать без глубокой вовлечённости в понятийное поле других людей, поскольку оно даёт понимание динамичности и удивительной по своей сути мысли о том, что всё содержание психики окружающих людей изменчиво, непостоянно и во многом условно, к чему не стоит относиться с величайшей серьёзностью. И в этом понимании вы уже будете опираться на свой личный опыт изменения значений понятийного поля именно вашего «Я» — достаточно лишь понаблюдать за всеми архивными версиями понимания того или иного понятия, важного для вас.
Но как всё-таки изменить содержание своего «Я» таким образом, чтобы любые события в жизни воспринимались изменённым «Я» без всякой тревоги и страхов перед возможностью прерывания потока жизни своего «Я», а жить легко и непринуждённо, каким бы страшным и неприятным — в силу огромного количества проблем человечества — такое будущее ни казалось вашему прежнему «Я»?
Именно к этому я и веду всю линию моего повествования. И главное, что я хочу сейчас сказать: «Полное и глубокое изменение содержания мышления, а следовательно, и самого «Я», возможно только через осознание и понимание природы оснований, лежащих в основе этого «Я», а также того, как и посредством чего создаётся это самое «Я». Вот об этом и будет весь мой рассказ в таком объёме, чтобы к вам пришло понимание всей сути происходящего внутри вас и в мире, а вы, по мере чтения или после, смогли наблюдать изменение своего «Я». Подчеркну: только через понимание сути и содержания мышления возможно то самое волшебное изменение вашего «Я» — без различных практик, тренингов и бесконечных поисков себя. Невозможно искать то, что уже и так есть; просто надо его увидеть и понять целиком и полностью.
Природа понимания
Я думаю, следует внести уточнение в значение термина «понимание», чтобы избежать возможных разночтений. Когда я говорю о понимании, я подразумеваю процесс, в ходе которого человеку с опорой на имеющийся жизненный опыт удаётся «погрузиться, войти в смысл» всего, с чем приходится соприкасаться: слов, действий, предметов, людей и даже нашего «Я». Всё это огромным информационным потоком сваливается на нас, чтобы из простой информации, осведомлённости и знания стать для нас феноменальным чувством осмысленности — той осмысленностью, за которой стоит ядро, сущность и значение чего-либо в конкретной ситуации, конкретного контекста.
Это сложная совокупность ответов на вопросы: почему это так? Как это связано со всем в мире? Какие могут быть последствия и для нашего «Я» в том числе? Как это работает? Какие эмоции стоят за этим? Какой опыт нашего «Я» связан с этим? Отвечая на все эти вопросы, мы получаем феноменальное ощущение понимания, где уже за каждым словом стоит намного больше, чем просто звук слова в устах того, кто не понимает.
Понимание — это не пассивное усвоение, а активный процесс «перевода» информации на уникальный язык нашего личного опыта. Он начинается в детстве, и здесь нас подстерегает первая и главная иллюзия. Вначале ребёнок осваивает речь, он общается, используя язык, и мы, взрослые, слушая его речь, ошибочно полагаем, что он вкладывает в слова тот же смысл, что и мы. Ведь он оперирует такими же словами, как и мы! Поэтому иногда реакции людей на высказывания детей ошибочны, поскольку взрослый человек в диалоге использует исключительно имеющееся именно у него значение, предполагая, что ребёнок имеет такое же. А ведь слова ребёнка — не более чем «фантомные» звуковые оболочки, которые он учится применять в подходящем контексте. То есть ребёнок копирует не только звук, но с первых слов уже начинает учиться учитывать контекст, где уместно использование того или иного слова.
Именно это сбивает взрослых с толку, когда они воспринимают уместное использование слова в контексте за полное понимание. Ведь ребёнок, говоря о любви, предательстве, доброте, ненависти и т. п. в правильном контексте, буквально заставляет взрослых реагировать на слова так, будто он понимает, что говорит, — так же как взрослый. Поэтому важно учитывать, что у ребёнка речь есть, но нет полного понимания значений слов.
Во-первых, словарное или общепринятое значение слова не учитывается в силу их незнания, и он опирается на свои догадки; он словно думает: «А, вот это значит то». Это как оказаться среди людей, говорящих на другом языке, и по некоторым знакомым словам пытаться уловить содержание и смысл. Ошибки при этом неизбежны, и если не произошло «перевода», человек может остаться с ошибочным смыслом. Так и ребёнок: по мере взросления он может обратиться к словарному значению того или иного понятия, а может никогда этого не сделать. В таком случае его объём и содержание понятия будут весьма и весьма далеки от общепринятого.
Во-вторых, до тех пор пока за словом не появляется аффективно-эмоциональная составляющая, за этими звуками — эмоциональная пустота, каким бы верным и полным ни было полученное в образовании содержание понятия.
Как я и говорил выше, для обучения речи дети пользуются интуитивно наглядным копированием, но опыт говорящего они скопировать не могут. Для этого они должны быть тем человеком, чья речь, поведение и эмоции копируются, а это, как мы понимаем, невозможно. Позволю себе использовать шуточный мем: «Чтобы понять шпалу, надо быть шпалой». Думаю, эта мысль весьма полно передаёт невозможность пережить чужой опыт изнутри. Поэтому полное и индивидуальное понимание значений слов в личном опыте может стать только результатом слияния звука слова, общепринятого предметного значения и личного опыта, рождающего его индивидуальное значение и смысл. Что само по себе снимает с повестки необходимость погружения в опыт другого человека: «Я сам всё понимаю и, кстати, моё понимание более верное» — а как иначе может считать человек, ведь прожитое им самим для него является самым верным. Причём с этим содержанием понятия он живёт до тех пор, пока новые обстоятельства не внесут коррективы.
Таким образом, во взрослой речи есть содержательная, смысловая и эмоциональная составляющие, представляющие собой прочувствованное единство слов и их значений, развёрнутых и прожитых в личном опыте. Этот опыт обязательно должен быть согласован с понятийным полем социального «МЫ», включающим все социальные институты общества, где взрослеет человек. И детям, чтобы стать частью этого «МЫ», предстоит методом проб и ошибок создать образ своего уникального мира, своё особое представление о реальности и своё понимание, которое в той или иной степени согласуется с актуальными идеями, ценностями и законами этого общества.
Проще говоря, каждое значение понятия мы разворачиваем индивидуально, по-своему: мы говорим о любви, боли, удовольствии, радости, дружбе, страдании и т. п., наделяя эти понятия своими личными значениями, которые никогда не повторяются и обновляются от события к событию. Это, в свою очередь, усиливает разницу в содержании понятий других людей, так как мало того, что их объём и содержание отличаются от вашего в принципе, так они ещё и постоянно изменяются.
В целом получается этакая приблизительность, которая не осознаётся людьми, но им наивно кажется, что, говоря с кем-то, например, о дружбе или любви, они имеют в виду одно и то же. Всё богатство человеческих чувств — от любви до страдания — произрастает из одной иллюзии: что нас понимают так же, как мы понимаем самих себя. Это словно задача на двух уровнях усложнения: один уровень — когда имеем дело с непонимающим понятие в принципе; второй — когда сходятся два человека с разным пониманием значения. Но как ни крути, одно другого не лучше.
Позвольте показать вам разницу между знанием и пониманием на ярком примере. Сравните два исполнения песни Дианы Арбениной «Секунду назад»: https://vk.com/wall26538208_275 сначала в идеальном, с технической точки зрения, исполнении талантливой девочки, а затем — в авторском варианте самой Дианы. Вы услышите, как безупречные ноты первой певицы остаются пустыми, потому что за ними нет прожитого опыта. А затем — голос Арбениной, в котором вся боль, стоящая за словами. Это не просто песня, это — прожитая жизнь. Послушайте и почувствуйте ту самую грань, которую невозможно объяснить словами.
Кстати, продолжая тему о разнице понимания и знания у детей, обратите внимание, что на, казалось бы, обидные слова, прозвучавшие от ребёнка в ваш адрес, вы не реагируете так же, как отреагировали бы на те же слова от взрослого. Например, ребёнок скажет своему деду: «Ты что, дед, совсем дурак?» Полагаю, большинство дедушек не примет всерьёз подобную фразу, а лишь улыбнётся: «Эх, какое слово подхватил». Однако если он в данный момент относится к ребёнку как ко взрослому, то реакция будет иной: обида, гнев и мысль: «Да как он смеет меня так оценивать!». Ну а если подобная фраза прозвучит от взрослого незнакомца — последствия предсказать будет сложно.
В основе такой реакции лежит восприятие говорящего как равного, использующего те же понятия, что и вы. Это прямая дорога к конфликту, поскольку услышавший фразу «Ты что, совсем дурак?» распаковывает её через своё понимание того, что означает быть «дураком», и абсолютно уверен, что другой понимает её так же. Подумайте, как часто мы судим детей за игры у памятников или вечного огня, приписывая им намерение осквернить, тогда как они просто не считывают те смыслы, ту боль и слёзы, которые заложены в этих символах для нас.
Конечно же, любому человеку стоило бы понять: можно реагировать, не обращаясь к болезненным чувствам. Достаточно осознать, что мы реагируем исключительно на своё понимание, а точнее — на своё несогласие с тем, как наше понимание атакуют из вообще другого понятийного поля.
Очень сложно не реагировать на уже однажды понятое — оно прочно связано с реакцией организма. Невозможно видеть в слове только звук, а в поступке — только действие. Это данность нашей природы. Только полная амнезия может помочь не реагировать абсолютно. В любом другом случае реакция произойдёт — но она может стать иной, если человек осознаёт всё вышесказанное. Часто и взрослые имеют поверхностное понимание того, что озвучивают. Возможно, в этих случаях вам не стоит сразу включаться эмоционально, ведь за их словами просто не стоит та глубина, которую вы им приписываете.
Итак, понимание — это сложнейший продукт психики. Оно задействует весь наш арсенал: восприятие, память, мышление, эмоции. Без психики нет ни понимания, ни нашего «Я». Но именно здесь мы сталкиваемся с величайшим парадоксом: обладая этим совершенным инструментом для создания смыслов, человечество в своём массовом поведении демонстрирует поразительную архаику.
Одно обстоятельство при этом меня беспокоит очень сильно: почему до сих пор, при таком высоком прогрессе нашей цивилизации, человечество по развитию своей психики продолжает оставаться на уровне первобытного человека? В чём это проявляется? Несмотря на то, что человечество находится на пике научно-технического прогресса, мы очень часто встречаемся с первобытным поведением как отдельных людей, так и целых народов. Кому-то это будет трудно признать, но лишь потому, что их внимание настроено на восприятие гуманистических проявлений: высокой культуры, духовности, человечности. Но им стоит расширить фокус, чтобы увидеть все стороны человеческой природы и понять: мы глубоко застряли в эволюции своего психического развития. Увиденное будет свидетельствовать о многочисленных проблемах человечества — как в целом, так и у каждого отдельно взятого человека.
Разве не видим мы леденящих душу фактов нечеловеческого поведения, которыми изобилует история вплоть до сегодняшнего дня? Разве не наблюдаем мы буквально сегодня повсеместных войн и локальных конфликтов, полных жестокости и насилия? При этом всё происходящее имеет под собой «весомые» причины с точки зрения каждой из сторон и абсолютную уверенность в неправоте оппонента, якобы заслуживающего физического уничтожения.
Разве не ужасно, что наличие этих чудовищных проявлений воспринимается нами как естественная составляющая жизни? Каждый народ с детства готовит своих сынов к противостоянию врагам. Вспомните фильм «Тот самый Мюнхгаузен», где на вопрос о новостях в мире барон ответил: «Ничего нового… Как всегда на Земле, кто-то, где-то, кого-то убивает…». Насколько же прав был автор Г. Горин. Разве не ужасно, что по сей день главным средством разрешения конфликта является не разумный диалог как продукт интеллекта, а действие — прямое наследие первобытных инстинктов?
Разрешая конфликт действием, люди оказываются вовлечены в аффективные состояния, приносящие разруху и смерть. Аффект и интеллект никогда не пересекаются; эти состояния дискретны, и наличие одного полностью исключает другое. Конфликту, фатально разрешённому действием, не суждено закончиться разумным диалогом. Почему? Потому что уже поздно: либо одна из сторон уже не существует, либо первопричины забыты, а фокус внимания смещен на боль и обиду от совершенного действия.