Глава 15. Магическое мышление

Однако есть ещё один, удивительно живучий и повсеместно проникший аспект нашего отношения к логике — тотальное к ней безразличие. В этом режиме язык есть, мышление есть, но нет никакого следования законам логики. Есть лишь магическое «потому что», которое может быть притянуто за уши к чему угодно, когда угодно и как угодно. Это мышление не интересуется противоречиями; его не заботит проверка на последовательность. Его единственный критерий — внутреннее ощущение правдоподобности или желательности вывода.

И такому типу мышления есть точное название, прочно вошедшее в научный обиход, — мифологическое или, иначе, первобытное мышление. И вот об этом фундаментальном, архаичном слое нашего сознания, который продолжает жить и процветать в самом сердце современной цивилизации, нам и предстоит поговорить далее — в контексте его влияния на содержание того, что мы стремимся очистить до состояния «чистой мысли».

Суть в том, что взгляд «чистой мысли» должен быть тотально лишён любого оттенка мифологичности и наивного символизма. И это — возможно, одна из самых сложных и для многих неразрешимых задач на пути к осознанности, потому что символ не нуждается в разъяснении.

Эта сложность предопределена всей историей человечества, поскольку архитектура социума изначально строилась на принципах мифологического мышления как на своём фундаменте. Слово «строилась», казалось бы, указывает на то, что всё это осталось в прошлом. Но, к сожалению, это не так. Каркас того древнего мира по-прежнему скрыто присутствует в самом основании нашего современного сознания.

Почему же так критически важно осознать и отказаться от этой мифологичности? Дело в том, что без этого шага невозможно выйти за границы привычного, «горизонтального» миропонимания, в котором намертво «засели» её принципы. Конечно, у нас нет возможности достоверно восстановить полную картину того, каким было это мышление на заре человечества. Поэтому для анализа его работы мы будем опираться на современные исследования изолированных племён, сохранивших архаичный уклад жизни.

Это позволит провести чёткую параллель с обществом современным. И результат этого сравнения должен вас, пожалуй, не просто удивить, а озадачить: вы увидите явные и яркие проявления того же самого первобытного мышления в современном, технологичном человеке, в котором этот пережиток прошлого не просто уживается, а процветает.

Я бы сказал так: «Паттерны и шаблоны первобытного мышления не просто сохранились в нас — они продолжают оставаться главным, неосознаваемым стандартом, по которому мы оцениваем всё происходящее с нами и нас самих». Говоря проще, это означает, что при всём развитии нашей цивилизации и росте знаний операционная система нашего мышления во многом осталась на уровне первобытного человека. Содержание обновилось (вместо духов леса — алгоритмы соцсетей), но функции и законы, по которым наше «горизонтальное мышление» обрабатывает информацию, не изменились. Все зоологические, глубинные основания, лежавшие в основе деятельности первобытного человека, остались прежними.

Мы детально разберём основные принципы мифологического (равно первобытного) мышления. Но для начала отметим главное: любое «Я» остро нуждается в простом и понятном описании реальности, чтобы регулировать свою деятельность. На ранних этапах развития — как всего общества, так и отдельного человека в детстве — всё знание обладает наивным, упрощённым содержанием, основанным на проекциях всего, что уже известно.

Важно отметить: под «мифологичностью» я подразумеваю не только буквальные мифы, как, например, мифы Древней Греции, но и любые теории, идеи и концепции, построенные по тем же архаичным принципам. Яркий пример — объяснение моим внуком, почему Луна не падает на Землю; помните ответ — «Потому что её держит Космос».

Детское мышление в полной мере обладает всеми признаками первобытного. И после того как я опишу его основные принципы, вы с удивлением начнёте узнавать их не только в детях, но и во взрослых людях самого разного образования и социального статуса. Это даже может испугать — насколько мы все подвержены этому наивному, магическому пониманию мира. Страшно осознать, что люди, вершащие судьбы миллионов, лидеры мира людей, зачастую сами безраздельно пребывают во власти подобных мифов. Они — обычные люди, подверженные обычному «горизонтальному мышлению».

Любой миф, будучи выраженным средствами языка, безжалостно упрощает все результаты процесса восприятия. Он сводит головокружительную многомерность и сложность действительности к набору простых, односложных вербальных выводов, концепций и мифов, которые занимают место подлинного, достоверного понимания реальности.

В этом упрощённом мире всё уже определено. В нём нет места сомнениям в существовании демонов, духов, богов или любых сверхъестественных существ, ибо их «могущество» даёт готовые ответы на любые вопросы. Подобная вера становится главной причиной святой уверенности в том, что достаточно переложить ответственность на кого-то могущественного, чтобы самый сложный вопрос был решён.

А поскольку наш мозг склонен к проекции, людям свойственно переносить свой внутренний опыт на всё сущее — на животных, растения и даже камни. В случае же с неведомыми сущностями людям ничего не остаётся, как наделить их присущими им самим психическими свойствами, формой и содержанием. Этот процесс имеет точные названия:

• Антропоморфизм — приписывание человеческих качеств нечеловеческим сущностям.
• Анимизм — вера в наличие души у всего сущего.

Фактически мы очеловечиваем всю вселенную по своему образу и подобию. Мы разговариваем с кошками, собаками, цветами и деревьями, ветром и морем. Мы пытаемся понять то, чем по определению не являемся, через призму себя — методом «через известное — к неведомому», наделяя неведомое тем, чего в нём нет.

И всё бы ничего, если бы мы не начинали верить в созданные образы как в объективную реальность. Именно эта вера и даёт ту самую иллюзию понимания и ложную уверенность в окружающей реальности, населённой различного рода могущественными существами и богами. Кстати, которые в прошлом буквально находились чуть ли не за каждым кустом и в каждом камне, а сейчас, когда их там не обнаружили буквально, они переместились в отдалённые и неизведанные уголки Вселенной.

Людям достаточно знать, что существует кто-то, у кого есть ответы на все вопросы. Поэтому нет нужды беспокоиться или брать на себя груз ответственности за познание. Сама же идея подвергнуть существование этих высших сил сомнению кажется страшной, ибо за ней стоит экзистенциальный ужас — страх остаться один на один с безразличной, немой и необъяснимой вселенной, полной ответственности за свой собственный выбор.

Поэтому нет и мотивации погружаться в глубинный анализ своего мышления, творящего эти несуществующие миры. Ведь всё необъяснимое уже уложено в прокрустово ложе готовых мифов. А раз это «знание» передано нам из прошлого авторитетными фигурами (неважно, человеком или книгой), оно становится неоспоримой истиной, которой надо следовать. Мы с невероятной искренностью верим в мудрость древности, основанную на таинственных знаниях и близости к богам. Любая проблематика снимается этим волшебным объяснением, включающим могущественные сверхъестественные силы, и освобождает людей от труда думать самостоятельно. Тем более людям по пути постоянно попадаются проводники разных таинственных и волшебных знаний.

Вспомните, например, идеи, транслируемые многочисленными гуру успеха и благополучия: о том, что «Вселенная» обязательно одарит вас богатством, если просто в это верить. Они заявляют, что «подсознание может всё», наделяя его магической силой управления материей, и советуют по несколько раз в день «отправлять запросы во Вселенную» с особой уверенностью.

Что крайне показательно, эти гуру при демонстрации своей «связи» непременно поднимают взор к небу, обращаясь к «Вселенной» или «высшим силам». Возникает простой вопрос: как они определяют, что Земля, вращаясь вокруг своей оси и Солнца, оказывается в таком положении, что «вверх» — это и есть правильное направление для посыла запроса? Если Вселенная и «высшие силы» равно вездесущи, то всемогущее подсознание могло бы с тем же успехом отправить запрос сквозь толщу Земли, «вниз», в ту же самую Вселенную, и получить свои бонусы.

Но мы с вами уже понимаем, почему этого не происходит. Первобытное мышление безразлично к логике и связывает всё со всем так, как ему выгодно для формирования целостной и комфортной картины мира. В этом мире на первом месте оказывается не логика, а ритуал. Он имеет невероятную важность, ибо есть незыблемая уверенность, что именно через него наши слова и действия с большей вероятностью «дойдут до адресата» и окажут нужное воздействие. Поэтому мы с наивной верой будем таращить глаза именно вверх, всецело отдаваясь влиянию мифа и пребывая в чудовищном самомнении о личной значимости своей персоны для мироздания.

Однако, как ни крути, сама возможность взять на себя ответственность — понять иллюзорную, беспредметную природу «сверхъестественного» — требует колоссальной экзистенциальной смелости. Это шаг в неизвестность, где привычный мир может в одночасье потерять свою кажущуюся понятность и, что гораздо страшнее, — утратить тот смысл, который годами в него вкладывался. Это открывает перед человеком пугающую пустоту, заполнить которую, на первый взгляд, нечем.

Это по-настоящему страшно, ведь в этот момент все правила игры, установленные мифологическим представлением о мире, рушатся. Старые карты становятся бесполезными, а новые — ещё не написаны. Остаться один на один с холодной, безразличной, на первый взгляд, Вселенной, без поддержки всемогущего «чего-то» или «кого-то» — это испытание, к которому большинство из нас попросту не готово.

Именно поэтому подавляющее большинство людей предпочитают не переходить эту невидимую грань. Гораздо комфортнее оставаться в мире, где возможна жизнь без лишних усилий — с опорой на чудо, где тепло, уютно и есть некое высшее знание, которое обо всём позаботится и обязательно придёт на помощь. Это возвращение в состояние психического «детства», где есть всемогущий «родитель» (в лице бога, судьбы, закона притяжения или гуру).

Поэтому начать мыслить, исходя только из понимания самой природы мышления, — самая сложная и зачастую нерешаемая задача для обычного человека. Это требует тотальной пересборки себя, признания того, что наше «Я» — не статичная данность, а динамичный, многомерный и во многом самоформирующийся процесс. В каждом из нас продолжает жить — отчасти детское, отчасти первобытное — мышление, обладающее огромной силой инерции, ригидностью и обусловленностью.

Но давайте всё-таки сделаем этот мужественный шаг и рассмотрим ключевые положения первобытного мышления. Эта карта «старого врага» нужна не для того, чтобы её испугаться, а чтобы точно знать, на что именно внутри себя и в других людях стоит обращать внимание. Цель — не в страхе потерять привычное миропонимание, а в ясном понимании, чем это миропонимание будет заполнено после того, как иллюзии растают, словно лёд на горячей плите.

Это не будет пустотой. Это будет пространством для подлинной, осознанной жизни, основанной не на слепой вере в мифы, а на смелости встречать реальность такой, какая она есть, и брать ответственность за придание ей смысла — своего, глубокого и настоящего.

Принципы первобытного, магического мышления, создающего персональный и коллективный миф

Итак, первое и, пожалуй, главное свойство магического мышления, которое необходимо отметить, — это его тотальное, абсолютное безразличие к логике.

Всё дело в том, что в его основе лежит аффект — то есть эмоциональная реакция высочайшей интенсивности, которая полностью захватывает психику. Я буду использовать именно это понятие (ранее мы уже касались его), поскольку такое состояние обладает взрывным характером, чрезвычайной силой и имеет яркие, очевидные телесные проявления. Это позволит вам легче вспомнить ситуации, где вы могли наблюдать прямую связь между аффектом и рождением мифа или магического предубеждения.

Любая экстренная ситуация, особенно на грани жизни и смерти, провоцирует аффект. Его биологическая функция — мгновенно мобилизовать все ресурсы организма для спасения в условиях непосредственной опасности. И здесь важно уточнить: речь идёт не только о прямой физической угрозе (например, нападение хищника или авария). Сюда же относятся любые события, которые врываются в жизнь как цунами, радикально и необратимо ломая привычный уклад.

Подумайте: у каждого есть подобные моменты — известие о внезапной смерти близкого, диагноз тяжёлой болезни, предательство, крах дела всей жизни, стихийное бедствие. Это ситуации, которые не «намекают» на изменения, а силой вталкивают в новую реальность. Так вот, если в процессе чтения вы вспомнили нечто подобное, я прошу обратить внимание не на содержание события, а на само пережитое состояние.

Я хочу, чтобы вы осознали ключевой момент: любой аффект буквально блокирует сознательный контроль. В этот момент мы неизбежно, хотим мы того или нет, регрессируем к своему природному, животному началу. Именно инстинктивное, рефлекторное реагирование берет на себя функцию спасения организма. И этот механизм универсален — мы можем наблюдать такое переключение у любого человека, вне зависимости от его уровня образования, интеллекта или культурной утончённости.

Таким образом, аффект — это природная, базальная эмоция чудовищной силы, которая приводит к моментальному регрессу, временно отменяя все сложно построенные культурные и логические надстройки. Даже самый высоконравственный и рациональный человек в таком состоянии полностью отдаётся во власть древних инстинктов. Это наглядно демонстрирует, что мы никогда не расстаёмся со своими первобытными психическими основаниями; они всегда с нами, просто обычно дремлют под слоем социализации.

А это значит, что все защитные механизмы психики, включая магическое мышление, которые активируются в экстремальных ситуациях, в той или иной степени проявляются и в обычной жизни, при меньшем эмоциональном накале. В состоянии стресса, фрустрации или сильной усталости мы точно так же забываем о логике и способности к сознательно-волевой регуляции. Мы начинаем мыслить упрощённо, искать виноватых, верить в чудесные решения или «знаки» — то есть действуем по законам того самого первобытного мышления, которое призвано спасти нас ценой отказа от сложности.

Именно поэтому мифологическое мышление, будучи абсолютно безразличным к логике, будет стремиться связать любое происходящее событие с какой-либо причиной — даже если объективной связи между ними не существует.

Парадокс в том, что этот механизм коренится в самом основании нашего познания: мы живём в физической реальности, где у всего есть причина и следствие. Дождь идёт, потому что влага конденсируется в облаках; ветер дует из-за разницы атмосферного давления; Солнце светит благодаря термоядерным реакциям. Это универсальный принцип причинности, который пронизывает всё мироздание.

Однако миф — как объяснительный продукт аффекта — извращает этот принцип. Опираясь на него лишь формально, он готов родиться на самых невероятных, абсурдных основаниях, лишь бы дать человеку хоть какое-то, пусть самое фантастическое, объяснение происходящего. Его задача — не установить истину, а немедленно снять парализующую неопределённость, внести ясность (пусть и иллюзорную) в произошедшее и тем самым вернуть ощущение контроля.

Что самое поразительное, этот механизм вполне может уживаться с научным мышлением у одного и того же человека — даже у учёного, изучающего основы мироздания. У каждого из нас есть «слепые зоны» — сферы, где наши знания поверхностны. И в этих зонах мы все оказываемся вынуждены довольствоваться наивными, мифологическими объяснениями. Это наглядно демонстрирует глубинную, неискоренимую укоренённость этого типа мышления в человеческой психике.

Первобытный человек мыслит исключительно ради выживания. В состоянии аффекта вопрос познания, анализа или исследования отходит на задний план — приоритетом становится немедленное действие. Такой сценарий возможен благодаря полному слиянию аффективных и двигательных элементов психики: между эмоцией и действием нет никакого интервала, это единый, мгновенный импульс.

И этот древний механизм никуда не исчез. Он продолжает работать в нас, потому что первобытное и детское мышление работают по идентичным принципам. Взросление не приводит к полному искоренению магического мышления; оно лишь оттесняет его на периферию, в те сферы, где наши знания равны нулю.

Вспомним пример с моим внуком: на вопрос, почему Луна не падает на Землю, он с уверенностью заявил, что её «держит Космос». Здесь не было глубокого аффекта, но было эмоциональное переживание встречи с незнанием — и этого оказалось достаточно, чтобы родился миф. С получением новых знаний этот миф будет отвергнут, но на его месте может возникнуть новый, более сложный и изощрённый, но всё равно остающийся мифом.

Вся наша современная жизнь продолжает быть насыщена мифами. И причина проста: ни в одной школе — включая «школу жизни» — не происходит тотального разбора и искоренения принципов магического мышления после того, как они сыграли свою роль в развитии детского сознания. Более того, общество продолжает культивировать и поддерживать эти мифы — потому что само, в своих коллективных представлениях, не способно от них отказаться. Оно живёт в них и воспроизводит их через воспитание, культуру и медиа.

Это создаёт фундаментально неразрешимую проблему. С Margin-bottom стороны, развитие самоосознания требует единства аффекта и интеллекта на ранних этапах, чтобы ребёнок мог выстроить надёжную систему отношений с миром. С другой — аффект, как мы видели, разрушает интеллект. Их необходимо разделять, но общество не только не культивирует это разделение — оно активно препятствует ему.

Подлинное познание и понимание мира в его достоверности рождается только в пространстве, свободном от аффективной заряженности — в состоянии беспристрастного, дисциплинированного интереса. Но такие моменты редки и хрупки. Мы же, подобно скейтбордисту на заснеженном склоне, постоянно скатываемся к своему первобытному началу, подчиняясь импульсивному и эмоциональному поведению.

Таким образом, мифологическое мышление — это не пережиток прошлого, а живой, активный режим работы нашей психики, который включается всякий раз, когда мы сталкиваемся с неопределённостью, которую не можем или не хотим вынести. И до тех пор, пока мы не научимся осознавать и разводить эти механизмы, мы будем обречены жить в мире, где научные открытия соседствуют с магическим мышлением, а критическое мышление — с наивной верой в чудеса.

Конечно, многое также зависит от изначально усвоенного содержания представлений о сверхъестественном и магическом — от тех коллективных мифов и верований, которые доминируют в конкретном обществе.

Именно поэтому так важно видеть и анализировать все слои коллективных представлений — включая культуру, науку, религию, искусство и идеологию. Такой широкий взгляд позволяет отчётливо увидеть два полюса мышления: каким оно было в первобытном, традиционном обществе — и каким стало в обществе современном. И тогда нас ждёт настоящее открытие: черты первобытного мышления не исчезли, а глубоко встроились в логику современного мира, продолжая влиять на наши решения, страхи и верования.

Ключевое различие заключается в следующем: первобытное мышление просто не видит границы между естественным и сверхъестественным. Для него духи, предки, магические силы — такая же часть повседневной реальности, как деревья, животные и погода. Это не «мистика», а естественная картина мира.

Современный же человек видит эту границу, признаёт достижения науки и законы физики — но при этом сознательно допускает возможность нарушения этих законов там, где ему это эмоционально или психологически необходимо. Он как бы живёт в двух параллельных реальностях: в одной он пользуется смартфоном и верит в доказательную медицину, а в другой — боится «сглаза» или верит в астрологические прогнозы.

Понимаете разницу? Первобытный человек — не мистик. Для него мир духов — это объективная данность, не требующая веры, а принимаемая как факт.

А вот современный человек — именно мистик, потому что он выбирает верить в то, что объективно противоречит научной картине мира, которой он в других контекстах придерживается.

Так давайте же разберёмся, как и почему современный рациональный человек допустил для себя возможность этой мистической «лазейки». Почему он, обладая доступом к знаниям, продолжает нуждаться в иррациональном?

Ответ кроется в нескольких факторах:

• Экзистенциальные потребности. Наука не отвечает на вопросы о смысле жизни, страдания и смерти. Она даёт «как», но не «зачем». Мистика и религия заполняют этот вакуум, предлагая готовые, утешительные объяснения.
• Потребность в контроле. Современный мир сложен и непредсказуем. Вера в приметы, ритуалы или «законы притяжения» создаёт иллюзию контроля над случайностью и неподвластными нам событиями.
• Традиция. Мифы передаются из поколения в поколение не как ошибки, а как элементы культурной идентичности. Отказаться от них — значит, порвать с традицией предков, ощутить себя одиноким в мире без прошлого.

В ситуации стресса и неопределённости, когда рациональное мышление затруднено (как мы видели на примере аффекта), древние, проверенные механизмы выживания — мифы и магические ритуалы — включаются как самая надёжная и быстрая система психологической защиты.

Таким образом, современный человек не «деградировал» до первобытного состояния. Он создал гибридную модель сознания, где научная картина мира отвечает за технологический прогресс и повседневную эффективность, а мифологическое мышление — за экзистенциальную стабильность и психологический комфорт. Он стал мистиком не из-за невежества, а по трезвому, хоть и неосознанному, расчёту: потому что иногда это просто выгоднее и менее болезненно, чем оставаться наедине с холодной, безразличной и нематериальной Вселенной.