Глава 13. «Суперпозиция „Я“»: между бытием и небытием

На этом этапе моего рассказа я позволил себе ввести новое понятие, которое, на мой взгляд, оказывается многоговорящим и отчасти раскрывающим суть используемого мною словосочетания «чистая мысль» — это «Суперпозиция „Я“». То есть, впадая в «чистое мышление», мы выводим наше «Я» в среду «чистой мысли». Именно безличностная природа «чистой мысли» как среды вызывает состояние «Суперпозиции „Я“». «Суперпозиция„Я“» – это когда «Я» есть, но нет его содержания. И, следуя метафорической аналогии с суперпозицией в квантовой физике, проявленность «Я» в том или ином содержании будет зависеть от наблюдателя, которым и оказывается «чистая мысль», так же как в акте измерения (наблюдения) частица «выбирает» волновые или корпускулярные свойства.

Суперпозиция как понятие, описывающее неопределённость состояния частицы в квантовой физике, предполагает проявленность либо её волновой природы, либо корпускулярных свойств в зависимости от наблюдения. Что позволяет нам предполагать возможность совмещения обоих состояний частицы в состоянии суперпозиции. В моём же метафорическом примере я не веду речь о каких-то двух состояниях, я не говорю о возможности выбора из двух неопределённостей. Я говорю о тотальной бесконечности вариантов выбора содержания «Я». Это обусловлено тем, что «чистая мысль», как наблюдатель и свет в тоннеле «Я-сознания», может помыслить, опираясь на доступ к полю потенциальных смыслов и их взаимоотношений с сознанием.

Итак, подведём итог. Всё вышесказанное позволяет нам взглянуть на понятие «Суперпозиции Я» не как на абстрактную теорию, а как на практический и даже осязаемый механизм работы сознания. Чтобы окончательно прояснить эту мысль, обращусь к метафоре карточной игры, где наша личность — это Джокер.

Пока Джокер лежит в колоде, он пребывает в состоянии чистой потенциальности. Он равен любой карте, но ещё не является ни одной из них. В нём заключена вся колода сразу, но в «свёрнутом», не проявленном виде. Он одновременно и есть, и нет — есть его универсальная суть, но нет конкретного содержания, роли, значения.

Это и есть состояние «Суперпозиции Я» — когда наше «Я» есть, но нет его привычного, жёстко заданного содержания.

Всё меняется в момент хода, когда Игрок — Наблюдатель — решает ввести Джокера в игру. Контекст партии, ситуация на столе, сама логика игры — всё это определяет, в каком именно качестве проявится Джокер здесь и сейчас. Он становится конкретной картой, обретает временную форму и значение, чтобы через мгновение снова вернуться в состояние безграничного потенциала.

Этим Игроком-Наблюдателем, способным вывести «Я» из привычной роли и ввести в состояние суперпозиции, является «чистая мысль». Именно её безличностный свет, подобно взгляду игрока, видящего всю доску целиком, растворяет старые, обусловленные идентичности («бубновый король», «пиковая дама») и позволяет нашему «Я-Джокеру» проявить любое из бесчисленного множества своих состояний, актуальное для данного контекста жизни.

Таким образом, «Суперпозиция Я» — это не уход от себя, а, напротив, обретение своей полной, настоящей природы. Это понимание, что наша личность, наше «Я» — не фиксированная карта, а Джокер. И настоящая свобода заключается не в том, чтобы иметь на руках самые лучшие карты, а в том, чтобы осознать себя тем, кто может быть любой картой, когда это необходимо, и при этом всегда оставаться собой — тем, кто держит всю колоду в своих руках.

Эта свобода — и есть тот самый «свет в тоннеле», конечная точка выхода из лабиринта обусловленного «Я-сознания».

Обусловленность и свобода выбора

Предопределённость реакций человека и его состояний глубоко обусловлена его опытом, где его «Я» выступало главным агрегатором и интерпретатором этого опыта, а также — главным аргументом в его организации. Более того, этот опыт и рождаемые им реакции окаменевают, получая лингвистическое подкрепление в виде поддерживающих правил, убеждений, допущений, принципов и ценностей.

Всё это формирует жёсткий каркас личности, который и лишает наше «Я» возможности находиться в состоянии суперпозиции. В результате человек реагирует на происходящее практически на уровне рефлексов, лишаясь возможности подлинного выбора. Стимул почти всегда вызывает выученную реакцию — всё оказывается предопределённым. И стоит признать, что большую часть жизни мы находимся именно на этом уровне детерминированного реагирования.

И здесь важно отметить: это — не патология, а единственный способ, обеспечивающий выживание человека и всего рода. Всё это вполне естественно и необходимо. Однако вместе с тем это приносит и много проблем, когда жизнь происходит исключительно на этом рефлекторном автоматизме. И шаблоны мышления — печальное тому подтверждение.

И было бы опасной беспечностью находиться в неопределённом состоянии суперпозиции в момент надвигающейся опасности — будь то летящая на вас машина или камень. В подобных ситуациях значение этих предметов имеет для нас жёстко заданные рамки опасности, и рефлекторное движение уклонения полностью оправдано инстинктом самосохранения. Похожим образом мы реагируем и на информацию, задевающую глубинные инстинкты: самосохранения, питания, размножения, продолжения рода.

Однако ключевой момент заключается в следующем: один и тот же стимул вне этих экстремальных условий способен вызывать у нас совершенно разные реакции. И это зависит исключительно от контекста, в котором он возникает. Именно этот факт позволяет мне утверждать, что, находясь в состоянии «Суперпозиции Я», мы обретаем свободу выбора — какой определённости, какому значению, какой реакции отдать предпочтение.

Ведь это состояние находится над любым частным контекстом; оно оперирует «контекстом контекстов». И это новое понятие является краеугольным камнем освобождения от обусловленного «Я». При этом происходит удивительная вещь: привычное самоощущение себя сохраняется, но его источником становится уже иное «Я» — то, что вышло за пределы всех человеческих идей и интерпретаций.

В главе о контекстуальной природе нашего мира я постараюсь объединить эти идеи в целостную картину, чтобы показать их взаимосвязь и прямое влияние на жизнь каждого человека. Ну а пока вы не потеряли нить рассказа о «чистом мышлении», продолжу раскрывать его суть.

Величественный момент осознания

Так вот, понять, насколько важен и величественен момент для человека, который однажды вдруг осознал — и, к сожалению, часто в раннем возрасте, — и тут же отпустил эту пугающую мысль о конечности своего «Я», — можно лишь прожив большую часть жизни.

И только тот, кто сумеет вернуться к этой мысли, сможет прочувствовать всю её важность и вернуться к ней осознанно, как это сделал я на своём пятом десятке. А пока она лишь мимолётно коснулась, главная задача в том, чтобы даже через сковывающий страх окончания себя при её возникновении попробовать идти ей навстречу.

Хотя даже если это не получилось, такая мысль, единожды возникнув, даже мимолётно, остаётся в нас навсегда, как заноза в сознании. Она ждёт своего часа — подходящего контекста, переломной ситуации в жизни, чтобы родиться вновь, но уже вызывая не панику, а серьёзное, глубокое отношение к себе и видение куда более глубокой причины своего появления, нежели просто страх.

И вот в чём трагедия: можно прожить жизнь и никогда не вернуться к ней. Потому что сама жизнь, с её бесконечными повседневными заботами, уводит нас прочь от этой пугающей, но реальной возможности задержаться на этом первичном проблеске мысли о себе. Увы, с большинством людей происходит именно это.

Почему же так происходит? Потому что всепоглощающий страх окончания себя, всего «нашего» в этой жизни, мгновенно рождает спасительный вопрос: «А что же ждёт нас после смерти?» Именно этот вопрос — и любые ответы на него — уводят наше сознание в сторону от самой мысли о смерти, от малейшей попытки провалиться в неё глубже.

Тогда, в этом узнавании чужих ответов, в этой рождённой ими вере в возможное продолжение своего «Я», мы, люди, пытаемся спрятаться от главного страха — страха кануть в небытие и потерять самое ценное: ощущение факта собственной жизни, всех её удовольствий, всего, что мы считаем своей собственностью, возможности увидеть своё продолжение в детях и внуках и, конечно же, самоощущение бесконечности своего «Я».

Именно благодаря этой физически ощутимой привязанности к жизни так сильна и сладка оказывается в нас мысль о возможности вечной жизни в раю, о вечном перерождении или реинкарнации — о надеждах, что предлагают нам самые разные концепции, веры, мифы и учения. И это живёт в человечестве веками, ибо всё это даёт людям хотя бы призрачный шанс на продолжение своего «Я».

И, кстати, люди жаждут знать об этой возможности — жизни после смерти — очень подробно, достоверно и точно. Эта потребность продолжения жизни требует получения подробных инструкций к действию. Тогда выполнение предписанных правил для вхождения в следующую жизнь: ограничений, дисциплины, добрых поступков и т.п., становится значимым условием их учёта на будущем судилище.

Внутренний мотив при этом звучит примерно так: «Я это делаю для того, чтобы потом там…». Именно эта сокрытая в глубине мысль, этот подсознательный расчёт, часто и призывает нас к порядку и проявлению внешней добродетели.

И знаете, в чём кроется главная причина, по которой подобная система вознаграждений и наказаний необходима обществу? Всё предельно просто: для человека и общества в целом, пребывающих в обычном природном мышлении, это — необходимое условие и важнейший фактор сдерживания деструктивных порывов, позволяющий привить людям хоть какую-то разумность и мораль.

Ведь следование разным заветам и заповедям, пусть по сути и эгоистичное, делает нас в итоге более человечными. И в этом парадокс: что бы ни двигало человеком — страх или надежда — результат сам по себе невероятно полезен для общества, так как поддерживает его целостность.

Попутно в людях сохраняется то самое состояние ожидания неминуемой развязки, через которое вся жизнь видится несколько иначе, обретая высший смысл. Ну а вместе с этим мы взращиваем и укрепляем нашу надежду на то, что это наше «Я» окажется нетленным и обретёт вечную жизнь.